– Не волнуйтесь, мастер Ревилл. Это просто моя причуда.

– Какая?

– Смотреть, что собой представляет мой собеседник, прежде чем он сам расскажет о себе.

– И что же вы увидели, сэр? – спросил я, желая подыграть такому славному джентльмену.

В этот момент Мартин вернулся с кружками сидра для хозяина и меня. Филдинг дождался ухода слуги, а я сделал первый глоток. Я и не понимал, насколько устал и измучился от жажды, пока не попробовал сидра.

– Изготовлен из моих яблок. Хороший сорт Но вы, кажется, спрашивали, что я увидел.

Я кивнул, вдруг вспомнив, что он упомянул мою «компанию» еще на крыльце. Откуда он о ней узнал?

– Что ж, мастер Ревилл, вы актер, один из вновь прибывшей лондонской труппы, расположившейся в гостинице «Ангел» на Гринкросс-стрит.

Я чуть кружку не опрокинул.

– Не беспокойтесь, – сказал мой хозяин. – Об этом я знал заранее. Я мировой судья этого города. Давать разрешение на въезд подобным гостям и наблюдать за ними – одна из моих обязанностей.

– Но мы не даем здесь представления, ваша честь, – заявил я, желая показать собеседнику, что мне известна подходящая форма обращения к джентльмену его положения. – Мы тут проездом.

– Это так. Единственная труппа, получившая право играть здесь за многие недели, – это «Братья Пэрэдайз». Они ставят библейские сюжеты и прочие нравоучительные истории.

– Да, я видел их на рыночной площади.

– Полагаю, вы бы управились с их репертуаром гораздо быстрее, раз вы из слуг лорд-камергера.

– «Братья» достаточно профессиональны, – заметил я. – Но почему вы думаете, что наш патрон именно лорд-камергер?

– Все просто, – сказал Филдинг, но я почувствовал, что ему льстит мое удивление. – В городке, подобном этому, а по вашим лондонским меркам просто в деревне, мировой судья считает своим долгом быть в курсе абсолютно всего, что происходит. Кроме того, сестра Мартина замужем за хозяином «Ангела».