Вот если бы здесь были мастер Шекспир или Дик Бербедж, они бы мигом поставили этого чванливого типа на место. Наверняка бы его впечатлило то, что мы регулярно выступаем перед ее величеством и всем королевским двором. И если уж на то пошло, то незваными гостями здесь мы не были: нас пригласили, и мы не отказались приехать в такую глушь, хотя и живут здесь знатные люди. Однако Идену, похоже, все должно было сойти с рук. Синкло и Поуп не совершали никаких попыток пресечь наглое обращение. Возможно, они просто растерялись. Но я буквально кипел от злости, о чем и поведал тут же Сэвиджу.

– Не хозяин в доме правит, а слуга, – только и заметил он. – Хотя в нашем случае хозяину могущества было не занимать.

Слава провидению, дворецкий вскоре ушел, и мы смогли спокойно устроиться на месте нового пребывания. Воздух под крышей был спертым, было жарковато. Пыль так и плясала в солнечном свете. День входил в ту свою фазу, когда время тянется ужасно медленно. Кое-кто из наших повалился на узкие кровати, возобновляя свой прерванный на лесной поляне сон. Но только не Ричард Синкло, который вскоре призвал нас к порядку.

– Джентльмены, – сказал он. – Добро пожаловать в Инстед-хаус! Лорд Элкомб благосклонен к актерам, в особенности тем, кто играет на подмостках «Глобуса». Уверен, я смело могу говорить об этом от его имени.

– Мало же он знает, – заметил Сэвидж.

И, хотя реплика его предназначалась только мне, думаю, слышали и другие, ибо понизить голос он не потрудился.

– Но вы не должны забывать, – продолжал Синкло, – что, хотя мы привыкли быть в центре внимания и осознавать, что все взоры обращены только к нам, в Инстед-хаусе мы лишь «вставной номер», наше представление – второстепенное по важности событие. Наша задача – привнести в торжество небольшую долю развлечения, только и всего.

Возможно, он говорил все это, чтобы объяснить то «радушие», которое было нам оказано и с которым нам, может быть, еще не раз предстоит столкнуться.