А потом я увидел это.

Увидел краем глаза, как оно движется.

Что-то белесое среди деревьев, слева от меня.

Я попытался убедить себя, что это просто игра света. Даже сделал несколько шагов вперед. Но белая фигура сделала то же самое, по-прежнему улавливаемая только краем глаза.

Я остановился. Фигура тоже.

Чудовищным усилием воли я заставил себя посмотреть влево. Просто лесные заросли. Свет кое-где проникал сквозь чащу, порождая бесформенные светлые пятна. Может, это я и принял за фигуру преследователя?

Я заколебался, не решаясь спросить, есть ли там кто, – дураком выглядеть не слишком хотелось. Потом, сообразив, что бояться этого еще большая глупость (кто тут мог меня услышать?), я все-таки крикнул:

– Кто здесь?

Слова прозвучали менее уверенно, чем я рассчитывал. Впрочем, ответа не последовало. Я с облегчением вздохнул.

Но едва я сделал шаг, белая фигура снова появилась слева от меня и заскользила среди деревьев, балансируя на границе поля зрения. И тут я перепугался не на шутку, от страха позабыв себя и то, что бегу не по той дороге, чем только усугубляю свое положение. Моим единственным желанием было нестись сломя голову через этот проклятый лес и вырваться наконец на открытое место. Но на петляющей дороге особенно не разбежишься, и все это время белая фигура не отставала от меня.

И вот уже в полной панике, я выбежал на поляну. Там, беспечно расположившись на травке, трапезничала вся моя компания. Выходит, я бежал по верному пути! Повозка стояла посреди поляны, стреноженный Флам пасся тут же. Только представьте, прекрасное место для полуденного отдыха, приветливое солнце, в общем, настоящая идиллия, пасторальная сцена, не хватало только напевающего простые песенки барда или пастушка, играющего на тростниковой дудочке.

И тут на поляну выбегает растрепанный и красный как помидор Николас Ревилл. Некоторые оборачиваются, но остальные слишком заняты едой и болтовней. Кое-кто уже вообще дремлет на шелковистой травке.