Вскоре Ричард Синкло сообщил, что сдает свой пост Томасу Поупу, поскольку до конца путешествия оставалось уже совсем немного, и мы вновь двинулись в путь.

Спустя несколько часов мы были уже на месте. Мы миновали лес, сочные пастбища и какую-то захудалую деревеньку под названием Сбруйный Звон, как сообщил кто-то из наших. Не имею понятия, откуда он это знает. Местные вышли поглазеть на нас, и мы снисходительно махали им руками.

Когда же мы добрались наконец до границ большого поместья, хватило одного взгляда, чтобы понять: это и есть цель нашего путешествия.

На пологом холме стоял большой дом, называвшийся Инстед-хаус. Рядом блестело зеркало пруда.

– Как думаешь, здесь останавливалась королева? – спросил Лоренс Сэвидж, шагая рядом со мной.

– Вполне возможно. Говорят, она побывала во всех богатых домах своего королевства.

– Вот почему знатные люди строили такие хоромы, – уверенно заявил Лоренс. – Чтобы она могла рассчитывать на королевский прием, куда бы ни отправилась.

– Впрочем, теперь ей не до путешествий, – сказал я.

Я вспомнил, как был представлен королеве несколько месяцев назад. Величайшая из женщин, которую, увы, старость не обошла стороной. Помню, как благоговение сковало мой язык, и я едва мог вымолвить слово. Помню, как под ее тонкой кожей просвечивал череп.

Нет, нашей королеве Елизавете более не под силу длительные разъезды по стране.

Я предпочитал молчать о том, что мы обсуждали с ее величеством. Отчасти потому, что случилось после нашей с ней беседы, отчасти – судя по скептической реакции моей подружки Нэлл – потому, что мне бы никто не поверил. Как же, жалкий актер удостоился аудиенции у самой королевы!

И все же эта аудиенция имела место быть. И какая аудиенция!

– Что, прости? – Погрузившись в воспоминания, я не услышал, что сказал Лоренс.

– Я говорю, «вот он, гнойник довольства и покоя».

Он махнул рукой в сторону особняка, который тогда нам еще не казался таким уж большим.